Алексей Саватюгин, президент НАУМИР: «Рынок кредитования пытаются ограничить все. И так происходит уже 4 тыс. лет»

10 мая 2018

Алексей Саватюгин, президент НАУМИР: «Рынок кредитования пытаются ограничить все. И так происходит уже 4 тыс. лет»

Своим частным мнением о том, что всем компаниям рынка микрофинансирования надо было бы позволить привлекать средства в капитал всеми возможными путями, и о том, что микрокредитные компании ничуть не хуже микрофинансовых, с порталом «ИНМФО» поделился президент НАУМИР Алексей Саватюгин.

- Алексей Львович, скажите, пожалуйста, разделение микрофинансового рынка на микрофинансовые компании (МФК) и микрокредитные (МКК) как-то помогло этому сектору очистить свои ряды, сделать рынок более прозрачным? Ведь прошел уже год с принятия Банка России этого решения, и можно судить о результатах такого разделения.

- Мое личное мнение – но я хочу подчеркнуть, что его нельзя воспринимать как мнение СРО «МиР» или НАУМИР – заключается в том, что не было большого смысла делить рынок МФО на две эти группы. Точно также я не вижу большого смысла в разделении банковского сектора на банки с базовой лицензией и универсальной. Принципиальной разницы между МФК и МКК нет. И те и другие выдают микрозаймы и могут выдавать их как физическим лицам на неотложные нужды, так и юридическим, на развитие их бизнеса.

- Может быть, стоило пойти по другому пути? Например, разделить компании на тех, кто выдает классические займы «до зарплаты» и позволить им заниматься только этим бизнесом, и на компании, которые выдают ссуды для ИП и других компаний малого бизнеса?

- Да, я думаю, что было бы правильнее разделить МФО на классические предпринимательские и на МФО для работы с физическими лицами. Сейчас МФО могут работать и с физическими лицами, и с предпринимателями. Возможно, если бы регулятор пошел по такому пути разделения, то предпринимательские МФО могли бы пользоваться большей благосклонностью ЦБ и государства. Потому что государство у нас выступает за развитие малого и среднего бизнеса – по крайней мере, государство это декларирует. А те компании, которые выдают потребительские займы, могли бы и дальше развиваться согласно своим бизнес-моделям. Честно говоря, почему рынок разделен так, как мы видим сейчас – на МФК и МКК? Я не могу найти ответа на этот вопрос, по крайней мере, такого, который устроил бы меня лично. Я знаю все мотивы, по которым проходило такое разделение – в том числе и мнение о том, что разделение рынка на МФК и МКК защищает права инвесторов в МФК.

Но у меня есть глубокое убеждение в том, что любое юридическое лицо, вне зависимости от характера его деятельности, должно иметь право, например, выпускать облигации. Потому что априори облигация – это ценная бумага, которая не предназначена для покупки простым смертным. Обычные люди в нашей стране зачастую даже и не подозревают о существовании облигаций. Поэтому надо было оставить право покупки облигаций исключительно на страх и вкус инвесторов.

- То есть покупать облигации того или иного эмитента, или же не покупать их, и как составлять свой портфель – это должен быть выбор самого инвестора?

- Именно так. Я не понимаю, почему Банк России запретил выпускать облигации МКК – и почему он до последнего времени запрещал делать тоже самое ломбардам. Никаких аргументов, кроме защиты прав инвесторов, я не слышал.

- То есть вы бы предлагали и МКК выпускать облигации и размещать их на Московской бирже, на организованных торгах? И никаких клубных сделок?

- А почему надо запрещать клубные сделки? Если бы я был регулятором, и от меня хоть что-то зависело бы, я разрешил бы любым юридическим лицам привлекать к себе в капитал средства любыми возможными способами. Выпускать акции и облигации, брать кредиты, привлекать средства акционеров. И делать так, как сейчас разрешено МФК – привлекать средства частных лиц в сумме от 1,5 млн рублей.

- Может быть, стоило бы эти средства и страховать, как вклады в банках?

- Стоит ли такие инвестиции включать в систему страхования вкладов – вопрос спорный. На мой взгляд – пока что хорошо, что они не застрахованы. Это позволяет инвестору – физическому лицу - выбрать тот продукт, который ему ближе. У инвестора есть право выбора. Он может положить деньги под низкий процент на депозит в банке – но зато это надежно, и вклады застрахованы государством. Или в ситуации отсутствия страхования он может получить более высокую доходность, вкладывая свои деньги в МФК.

В конце концов, закон же не запрещает МФК привлечь какую-то страховую компанию для страхования инвестиций. Некоторые компании именно так и делают. Да, это сейчас не очень развитый рынок. Но все же у нас и не так много МФК вообще – и еще меньше тех, кто привлекает средства инвесторов! А тех компаний, которые размещают облигационные займы, вообще всего две.

- Но ведь сейчас страховые компании в рамках договора защищают не интересы инвестора, а риски предпринимательской деятельности.

- А это уж зависит от того, как МФК составит договор со страховой компанией! Ничто не мешает сделать так, что по договору будут защищены и средства инвесторов.

- А можно узнать ваше частное мнение – страховой рынок России сейчас готов на себя взять те риски, которые несет в себе рынок инвестиций в МФК?

- Мое частное мнение таково, что наш страховой рынок испытывает на себе такое давление регулятора, что он никакие риски не готов на себя взять, кроме тех, которые компаниям напрямую разрешает на себя взять Банк России. Я просто представлю – что компания выходит в ЦБ с любым частным предложением, и какие дальше у нее последуют дискуссии в департаменте страхового надзора, и в департаменте микрофинансового рынка. Поэтому такого продукта – страхование инвестиций – сегодня и нет. При таком, как я уже сказал, довольно жестком регуляторном давлении не может быть страхового продукта, да еще если под ним – такой базовый актив, как высокорискованные инвестиции.

Да, МФО сейчас находятся в зоне очень высокого риска. И этот риск скорее, регуляторный, чем макроэкономический. Макроэкономика у нас, Слава Богу, уже слегка на подъеме.

- То есть вы не видите сейчас на рынке такие МФК, которые были бы склонны начать привлекать инвестиции?

- Это вопрос, скорее, к бизнес-модели той или иной МФК. У нас есть лидеры рынка микрофинансирования, в финансовом состоянии которых не приходится сомневаться. Правда, оговорюсь, они останутся лидерами в том случае, если не будет дальнейшего ужесточения законодательства.

- Но ведь оно же будет.

- Будет, конечно. Если говорить про предельные планки – 2Х; 1,5Х и 1Х нагрузки на заемщика, то это коснется, скорее, компаний, работающих в сегменте PDL. Но ведь у нас регуляторная мысль не спит никогда. Если бы три месяца назад мне сказали, то Банк России сам – а не депутаты – справедливороссы или коммунисты – предложит ограничивать внутридневную ставку микрозайма, я не поверил бы.

- А как вы думаете, возможно ли распространение жестких ограничений, которые сейчас пытается ввести Банк России на потребительские займы, на залоговые займы. Такое развитие событий возможно?

- На мой взгляд, те компании, которые выдают кредиты под залог, не надо так жестко прижимать, как это делает с сегментов PDL- займов Центробанк. Но сейчас Банк России получил право оценивать залоги сам – начал с банков, создал целую программу совершенствования анализа залогов. И значит, следующий шаг будет в сторону оценки залогов МФО. Зачем это – я не понимаю. Как и не понимаю, почему Банк России считает, что он лучше оценивает залоги, чем это делают профессиональные оценщики и кредиторы.

- Вы разделяете мнение представителей самих МФО, да и саморегулируемой организации о том, что рынок МФО в прессе представлен очень негативно и надо что-то делать для реанимации имиджа этого рынка?

- Рынок потребительского кредитования насчитывает примерно 4 тысячи лет. И все века у этого рынка не самая лучше репутация как среди потребителей, так и среди тех, кто пытается этот рынок регулировать. Потому что никто не хочет отдавать долги.

Потому что права поговорка – мы берем чужие деньги и на время, а отдаем свои и навсегда. Поэтому этот рынок пытались запретить всегда и все – и светские власти, и религиозные. Но мировой опыт говорит о том, что без кредита не развивается ни экономика, ни общество. Да, бывают на этом рынке эксцессы, которые с удовольствием подхватывает пресса, когда люди – и это бывает – не в состоянии отдать взятые долги. И эти случаи ни в коем разе нельзя игнорировать! Но это же единичные случаи среди историй миллионов благополучных заемщиков!

- То есть вы не разделяете предложений о том, что надо ограничить человека принудительно какой-то определенной суммой займа?

- Если мы говорим о финансовой грамотности и финансовой доступности, то как можно повышать финансовую грамотность? Только исходя из собственного опыта! Человек сам должен нести ответственность за принятые им решения. Если мы будем принудительно человека от всего оберегать – в том числе и от риска - тем меньше он научится быть финансово разумным. Тем меньше он вообще будет уметь принимать самостоятельные решения.

- И такой человек будет рассуждать так – меня всегда спасет государство?

- Именно так. И те ограничения, которые сейчас накладывается на рынок PDL – займов – это в чистом виде ограничение финансовой доступности. У нас в стране снижается как само количество банков, так и падает число точек присутствия этих банков – филиалов, операционных касс. Нишу, из которой уходят коммерческие банки, заполняют микрофинансовые организации. А если и им не дают работать – то им на смену приходит серый и черный рынок кредитования. И лучше от этого населению не становится, потому что нелегальный рынок вообще никак не регулируется. А правоохранительные органы браться за дела нелегальных кредиторов не очень-то стремятся. Ну и кому мы делаем в итоге лучше?

Беседовал Георгий Демидов

© 2018 «ИнМФО»Для лиц старше 18 лет

Карта сайта

X